Участники проекта:

Присоединяйтесь к нам!



Мы в Facebook




Мы в ВКонтакте



17.08.2018
В Северодвинске дом, в котором жил Валентин Пикуль, включили в список объектов культурного наследия регионального значения. Памятник культуры ранее хотели снести, теперь этот вопрос не стоит.
17.08.2018
В столице Казахстана пройдёт церемония присвоения имени известного киргизского писателя Чингиза Айтматова одной из улиц Астаны. Об этом сообщает пресс-служба правительства.
17.08.2018
Студенты Кембриджского университета провели собственное исследование о влиянии произведений классической литературы на психологическое состояние учащихся. Выяснилось, что некоторые классические экземпляры могут негативно сказываться на студентах, кто пережил какую-либо психологическую травму. Они становятся более ранимыми, а сцены жестокости, описанные в книгах, могут стать толчком для развития заболеваний, депрессии или склонности к суициду.
17.08.2018
1 сентября в Дарвиновском музее (Москва) откроется выставка к 100-летию со дня рождения поэта, переводчика и писателя Бориса Заходера. Он известен миллионам читателей, как малышам, так и взрослым, прежде всего как переводчик «Винни Пуха», «Мэри Поппинс», «Питера Пэна», «Алисы в Стране чудес» и других книг. Его переводы, иногда несколько свободные, ценны тонким авторским восприятием и неподражаемым чувством юмора.
8_9_2018.jpg

«Я люблю про меня, в смысле, про жизнь». Лучшие экранизации по версии Владимира Познера

01.02.2017 Вслед за Годом литературы наступил Год кино. Взаимосвязь очевидна – фильму всегда предшествует сценарий, а он имеет непосредственное отношение к литературе. Ну, а уж когда первоосновой фильма становится книга, волей-неволей начинаются сравнения: хуже – лучше, соответствует – не соответствует, похожи ли киногерои на своих литературных «двойников»... О самых успешных и неудачных экранизациях мирового кинематографа «ЧВ» поговорил с Владимиром Познером.
– Сразу оговорюсь – ни о какой объективности не может быть и речи, это будет чисто субъективный взгляд.
– Владимир Владимирович, это же самое интересное! Давайте составлять Ваш топ-десять лучших экранизаций. С кого начнем?
– Рейтинг «от и до» выстраивать не стану: называть буду не в порядке, а так, как приходит в голову. И первое, что приходит, – «Унесенные ветром» по роману Маргарет Митчелл. Считаю, что это абсолютно блистательная экранизация. Она совершенно верна эпохе, стилю, деталям, всему. Возможно, многие не знают, что книга «Унесенные ветром» очень долго не издавались в Советском Союзе. Дело в том, что это роман об американском рабовладельческом Юге накануне Гражданской войны, когда Соединенный Штаты разделились на Север и Юг из-за разного отношения к рабству. На самом деле вопрос был чисто экономический и очень серьезный. Без рабства, без дармового труда Юг погибал: он держался на хлопке, а хлопок собирали рабы. Так вот этот «неправильный» Юг показан автором с откровенной симпатией. Не потому, что автор за рабство, совсем нет. Но все-таки с советской точки зрения, если уж показываешь рабовладельцев, они все же должны быть монстрами, они же не могут любить, сострадать, жалеть, проявлять великодушие и так далее. А тут в романе получается, что они нормальные люди, что они переживают истинную трагедию, когда рушится их мир, их жизнь. Я немного отвлекся, но мне кажется, это существенный для нашей страны момент. И еще, любопытно, но это уже связано с созданием самой книги: Маргарет Митчелл написала «Унесенных...» на спор. Ее муж сказал, что женщина не способна написать книгу, которую будут читать взахлеб. Она взяла и написала. И больше ничего в своей жизни не написала.
Что касается собственно фильма – там такая точность персонажей, характеров, сюжетных линий, так тщательно и убедительно воссоздана атмосфера... Поразительно! И начинается все, конечно, с точнейшего попадания: Вивьен Ли – идеальная Скарлетт О’Хара.
– С выбором будущей Скарлетт была же целая эпопея, десятки актрис пробовались, среди них знаменитые дивы, звезды...
– Продюсеры понимали, что это ключевой момент, и судьба фильма во многом будет зависеть именно от этого. Трудность при выборе актрисы заключалась еще и в том, что раз Юг – то совсем особый говор, и к тому же не простонародный, а аристократический в данном случае. В Америке ведь говорят очень по-разному: часть страны и даже штат, в котором человек вырос, легко определяется. И поначалу, когда Дэвид Сэлзник выбирал именно Вивьен Ли, все взвились! Англичанка? Как? Невозможно! Нет!!! Оказалось, он попал в десятку. И Рэт Батлер, которого играл Кларк Гейбл – любимец всех женщин Соединенных Штатов, человек невероятного обаяния, сексуальный необыкновенно.
– Кто так сказал, что сексуальный необыкновенно?
– Я сказал. Я мог бы рассказать такие несколько рискованные вещи, но не знаю…
– Рассказывайте.
– Была одна юная старлетка, не star – звезда, а звездочка, старлетка, очень хорошенькая. Она очень понравилась Кларку Гейблу. А в те годы нейлоновые чулки – суперписк моды, редкость, дефицит, только-только стали делать, поэтому и дорогие, кроме всего прочего. Он ей подарил перед Рождеством пару нейлоновых чулок, и на одном он написал «Рождество», а на другом «Новый год» и записку оставил, что «я очень надеюсь, что вы позволите мне зайти к вам между Рождеством и Новым годом». Слегка рискованно, конечно, но довольно остроумно. А вообще он не сказать чтобы такой уж хороший актер, не выдающийся, если совсем честно, зато в нем была харизма колоссальная, и это обаяние мужское пробивало все. Гейбл даже с возрастом становился все интереснее. Как Хемингуэй. Молодой Хемингуэй вообще внешне не интересен, а уже после пятидесяти и дальше Хемингуэй прям красавец. Ну, на мой взгляд, конечно.
– Красавец, не поспоришь. Дозрел.
– Некоторые наоборот. Мы же помним, у Дориана Грея как-то по-другому получилось.
– Но он литературный персонаж все-таки.
– Как-то мы отвлеклись на мужское обаяние. Но все по делу – Вивьен Ли – Скарлетт требовалась достойная пара, так что Гейбл – харизматичный, неотразимый, ее отлично дополнял. А все знаменитые масштабные сцены, горящая Атланта, например! Надо помнить, что тогда, в конце 1930-х годов, не было тех компьютерных возможностей, которые существуют сегодня, все было по-настоящему – и все трюки, и панорамы, уж если огонь – так огонь. Я это гораздо больше люблю, чем все чудеса цифровых технологий.
– «Унесенные ветром» – отличное начало, кто дальше?
– Второй обожаемый мной фильм создан по рассказу Чехова. Называется «Свадьба». С Раневской, с Марецкой, Грибовым, Мартинсоном, Гариным, кого там только нет. Сделан он во время войны в эвакуации. Но это такой блеск! Я могу смотреть его подряд три-четыре раза точно. Видимо, сочетание прекрасного режиссера, гениальных актеров и удовольствия, которое все получали во время работы, сотворили это чудо. Причем это Чехов – самый настоящий, потому что очень смешно и так печально. Великое кино и потрясающая экранизация.
– Сейчас все посчитано, так вот Чехов – второй в списке самых экранизируемых писателей.
– Кто первый?
– Шекспир.
– Шекспир не считается.
– Почему?
– Шекспир и Чехов в первую очередь драматурги, а фильмы, поставленные по пьесе, на мой взгляд, не экранизации. Как и телесериалы. Пусть все будет честно – полноценная экранизация, по моим понятиям – кинофильм, который снимается для большого экрана.
– Ваш топ-лист – Ваши критерии!
– Дальше фильм, который для меня главный. Но, кроме всего прочего, это великая экранизация. ВЕЛИКАЯ!
– ?
– «Пролетая над гнездом кукушки». Этот фильм повлиял на мою жизнь самым радикальным образом. Можно сказать, изменил мою жизнь. Долгие годы я был невыездным. В конце концов тогдашний председатель Гостелерадио СССР Сергей Георгиевич Лапин, мощная и могучая личность, неприятный, правда, но, тем не менее, человек очень умный, решил, что меня надо все-таки выпихнуть. КГБ был против, но он как бы поручился своим партбилетом. Но все равно меня послали не в настоящую заграницу, а в страну социализма. Такой был порядок: сначала ты должен поехать в соцлагерь, потом в такой, ну, капиталистический, но не совсем, типа Финляндии или Югославии. Если ты ничего такого себе не позволил, дальше мог надеяться, что поедешь уже в настоящую заграницу. Короче, меня включили в делегацию на телефестиваль, который проходил в маленьком городе на берегу Балатона. Я тогда на ТВ не работал, и делать мне там было совершенно нечего. Возглавлял делегацию Александр Каверзнев, выдающийся политический обозреватель, который, конечно, говорил то, что все говорят, но говорил так, что ты понимал, что он имеет в виду нечто другое, а это большое мастерство. Я спросил его: «Можно, поеду в Будапешт?» Он ответил: «Ну, давай, только… сам понимаешь». Я все понимал. Поехал в Будапешт, симпатичный городок такой, особенно вдоль Дуная красивые дома. Иду я, иду и вдруг кинотеатр вижу. И написано по-английски «One Flew Over the Cuckoo’s Nest». С Джеком Николсоном. Я даже не знал тогда, кто такой Джек Николсон. Да, еще написано было «с венгерскими субтитрами». Ну, думаю, наконец-то я смогу посмотреть фильм на английском языке. Вошел в этот кинотеатр, могу вам сказать совершенно точно, одним человеком, а вышел другим. Этот фильм перевернул меня абсолютно. Я мог бы долго об этом говорить, но не стану. Милош Форман блистательный режиссер, он снял блистательный фильм. А то, что Николсон там делает, – это просто… Слово «гениально» надо употреблять редко, но это вот гениально просто по-настоящему.
– Получается, Вы роман к этому моменту не читали?
– Нет. И это, наверное, единственный такой случай. Я всегда читаю книгу до того, как смотрю кино, которое по ней снято. Всегда. Потому что хочу сам для себя представить, как эти люди выглядят, как они ходят, как одеваются, как себя ведут… Это важно для меня, это пробуждает воображение. Поэтому категорически, например, возражаю против того, чтобы дети сначала увидели в телевизоре кино по знаменитому произведению, а уж потом им давали книгу. Как только ребенку (да и взрослому тоже, но ребенку – особенно) показали картинку, показали, как выглядит герой, все заканчивается, воображение отключается. Таким образом, у ребенка отнимают возможность сочинять, фантазировать. Но мы отвлеклись. Потом я, конечно, Кизи прочитал – сильный роман, сильный.
– Но фильм сильнее?
– Для меня – да. Я не знаю, что было бы, если б сначала прочитал, просто не знаю. Но вряд ли бы он так эмоционально на меня повлиял, потому что там актерская игра меня совершенно потрясла. Следующий важный для меня фильм, возможно, кого-то удивит. Это первая экранизация романа Набокова «Лолита», черно-белая, американская. Все думают, «Лолита» – что-то такое... неприличное. На самом деле – это глубоко философский, потрясающей силы мастерски написанный роман о том, как пожилой человек страстно влюбляется в тинэйджера. Когда узнал, что будет фильм, думаю, нет, не сумеют: ее, девочку, сыграть – ладно, но его – нет. А сыграл его англичанин Джеймс Мейсон и как – феерически! Получилась настолько печальное, настолько трагическое кино, как и книга. Ни капли пошлости! И это настолько не о том, о чем все думают, как думают…
– А вторая экранизация, с Айронсом?
– Я ушел через 10 минут.
– Идем дальше.
– Вот дальше совсем интересно. Я когда приехал в Советский союз в декабре 1952 года, это была страна не такая, как сегодня. И где-то в 1954-м в кинотеатре «Пушкинский» (который был на Пушкинской площади, давно нет его), показывали французский фильм, и я его называю среди выдающихся экранизаций – «Красное и черное» по Стендалю. Там Жерар Филипп и другие отличные французские актеры. «Красное и черное» – книга о том, как молодой человек соблазняет жену того человека, в доме которого он живет. Там есть сцена, когда она ему отдается. Они в сильно раздетом виде, не голые, но сильно обнаженные, и он ей целует ноги. Вдруг в кинотеатре дикий свист. Я сначала не понял, что происходит, потом дошло. Мужики думают: «Я не хочу, чтобы кто-то думал, что я такое могу делать». Хотя, может он не целует, или, может, целует ноги своей жене или своей любовнице, но это не по-мужски с русской точки зрения мужицкой, поэтому они так и проявили свое отношение. Было невероятно интересно, невероятно – вот эта вот реакция, комплекс какой. О сексе ведь очень трудно говорить, даже и сегодня у нас по этой части... не очень, хотя, многое, конечно, сильно изменилось. А сам фильм замечательнейший, тонкий, мощный, и, конечно, очень трагичный, там плохо очень все кончается. Настоящее искусство редко веселит. Как правило или очень часто все кончается не очень хорошо.
– Как-то это неправильно...
– Ну, что ж делать, такова жизнь.
– У нас с Вами пока сплошные трагические развязки. Даже в «Свадьбе».
– Да, это верно. Посмотрим, как дальше будет. Следующий фильм – феноменальная экранизация. Причем картина намного лучше, чем книга. «Крестный отец». Но это все благодаря актерам. Марлон Брандо один чего стоит – изумительно. И вот опять верность книге абсолютная. Ничего сам режиссер не придумал. Он думает над тем, как передать, делает мастерски. Первый фильм самый лучший. Второй и третий тоже хорошие, но первый на голову выше. Это шестой фильм из моего – повторюсь, совершенно субъективного списка лучших экранизаций. Седьмой – замечательный фильм по «Идиоту» Достоевского. Вот кого переносить в кино очень непросто, очень. Я говорю, конечно же, о той первой экранизации, где Юрий Яковлев гениально сыграл князя Мышкина. Вот получился Достоевский. Вот характеры по Достоевскому, настоящие, сложные, ущербные, великие – сочетание всего. Они сумели это сделать.
– У нас получаются русско-американские горки.
– И дальше тоже так получается. Это же мои пристрастия. Не знаю, как перевели по-русски, по-английски называется «The Shining».
– «Сияние» Стивена Кинга.
– Да, да. Опять мой любимый Джек Николсон. Вот человек сходит с ума, а!
– Убедительно.
– Еще как! Как глаза постепенно становятся сумасшедшими – совершенно не понимаю, как он это делает. Гений абсолютный. И снова, как вы сказали, «русско-американские горки». Считаю, что «Обломов» Никиты Михалкова – выдающаяся экранизация. Вообще Михалков великий режиссер, я с ним не согласен почти ни в чем, но режиссер он великий, снял фильмы, которые навсегда останутся в истории русского кино. И, конечно, «Обломов», и, конечно, Табаков – нет слов.
– Удивите чем-нибудь сентиментальным.
– Будет вам сентиментальное – «Great Expectations» по Диккенсу.
– Диккенс тоже один из лидеров по экранизациям в мировом кино – около четырех сотен.
– Одна их них получилась отменная.
– А какая именно?
– Старый английский фильм, наверное, 1940-х годов. Атмосфера потрясающая, очень точные типажи. Актеров не помню.
– Тогда это 1946-й год, режиссер Дэвид Лин. Считается, кстати, эталоном экранизации литературного произведения, лучшим фильмом по Диккенсу, и включен в пятерку лучших фильмов в истории британского кино.
– Видите, значит, у меня хороший вкус. И последняя, как я считаю, великая экранизация – «Собачье сердце» Владимира Бортко. Я не понимаю, как этот режиссер сумел это сделать. Потому что остальное... Как бы помягче, да, ничего он больше не сумел, на мой взгляд, сделать. Но тут – абсолютный Булгаков, во всем: и в декорациях, и в подборе актеров, в ощущении времени.
– Никого из самых-самых не забыли?
– Забыли, точно. Знаете, когда я рос, был писатель американский Фрэнк Баум, который написал 32 книги о волшебнике города Оз. Лет в десять я начал их собирать, и все дети собирали – это и был Гарри Поттер того времени. Я тайно был влюблен в одну из героинь этой книги. Звали ее Озма. Она была волшебницей. Понимаю, почему детям так нравится Гарри Поттер – это здорово, это увлекательно. Так вот фильм «Волшебник страны Оз» – величайшая американская экранизация. Я его смотрел году в 1939-м, наверное. Фильм черно-белый и цветной: когда Дороти живет в Канзасе – кино черно-белое, а когда она попадает в страну Оз – все цветное. Очень здорово было! Вот не знаю, у нас его когда-нибудь показывали вообще. Кстати, наш Волков все это спер наглым образом, назвав «Волшебником Изумрудного города».
– Давайте повспоминаем самые яркие экранизации, которые в Ваш топ не попали, хочется понять – почему? «Война и мир», «Анна Каренина»?
– По мне – нет. Ни одна, а их много, ни последняя – английская… Нет, не плохо. Я считаю, что все эти фильмы сделаны без проникновения в суть. Да, батальные сцены, в Советском Союзе Бондарчук мог заказать армию, реально армию, притом бесплатно. Конечно, производит впечатление. А так… Он играл Безухова – какой же он Безухов? Нет… Но это мое личное отношение. Но, как говорят американцы – «но сигары вам не будет». В «Анне Карениной» Самойлова была невероятна. Но все остальное… Слушайте, ну, Лановой, ну, красивый, конечно, но какой он Вронский, притом, что очень здорово сыграл Каренина замечательнейший актер Вахтанговского театра Гриценко. Смотреть хорошо, но все-таки на книгу не тянет.
– «Побег из Шоушенка» и «Зеленая миля» по романам Стивена Кинга, скажем.
– Да, «Побег из Шоушенка», может быть, одна из великих экранизаций, согласен. Пожалуй, я бы включил ее в свой список лучших, хотя... Знаете, что меня всегда раздражает? Всего один момент – главный герой долго сидит в тюрьме и... не меняется. Как так получилось – каким он туда попал, таким и выходит через 20 лет.
– Наш Шерлок Холмс с Василием Ливановым? И современный с Камбербэтчем?
– Наш – совершенно замечательная работа, но все-таки не экранизация, как я это понимаю. С Камбербэтчем очень хорошая, хотя для меня он не Шерлок Холмс. Шерлок не такой, хотя очень здорово сделано. Да, очень нравится, но в мой список лучших он не попадает.
– «Имя розы» Умберто Эко и фильм Жан-Жака Анно с Шоном Коннери?
– Очень хорошая экранизация, безусловно. Конечно, быть на уровне Эко – дело непростое, согласен, сделано блестяще. Там есть самое для меня главное: вы попадаете в ту атмосферу, в Средневековье, и передано это очень скупыми такими способами, не построили невероятных декораций, а наполнили отдельными яркими штрихами… Это и есть мастерство.
– «Бег» Алова и Наумова?
– Там замечательная актерская игра, но я считаю, это намного слабее и не передает по-настоящему книгу.
– Два фильма Тарковского – «Солярис» и «Сталкер»?
– Значит, «Сталкер», во-первых, это не экранизация, это по мотивам, не считается. «Солярис» хорошо, но много слабее книги, на мой взгляд. Просто много слабее.
– «Судьба человека»?
– Да, но без восторга. Сильно очень играет Бондарчук. Но, положа руку на сердце, я не считаю первоисточник особо сильным рассказом. Шолохов написал одну книгу, называется «Тихий Дон». Ее пытались экранизировать, и делали неплохо, но все-таки не сумели. Сила для меня «Тихого Дона», помимо того, что потрясающе написано, сама идея. Кто главный герой? Григорий Мелехов – он не красный, он не белый, он не зеленый, он нормальный человек. Трагедия обычного человека. Он ни к тем, и ни к этим, и все кончается ужасно: его Аксинью убивают, и он возвращается к этим Кошевым и прочим красно-белым сволочам, которые его убьют. Мощнейший роман, но ни одно кино не сумело это показать.
– «Золотой теленок» с Юрским?
– Очень люблю вообще Ильфа и Петрова, нежно люблю. Но Швейцер и все остальные не дотянули до Ильфа и Петрова, не сумели. Конечно, очень хорошие актеры, лучше всех сыграл Юрский, я так думаю. Но все равно, это не Остап Бендер. Знаете, мне кажется, есть персонажи, которых невозможно сыграть. Остап – живой. Я говорю о нем и улыбаюсь. Хотя, конечно, комбинатор, но он мне страшно нравится.
– Не злобный, не подлый, свободный, поэтому нам и нравится.
– Остапуля-то? Он не злобный, нет, он очень остроумный. Но может быть жестким. Он же красавец, у него чеканный профиль, он абсолютно элегантен, он красноречив, он талантлив... Кто сумеет это сыграть, не знаю.
– «Восхождение» Ларисы Шепитько?
– Да. Это мощная вещь.
– Берете в Ваш топ лучших?
– Беру. И повесть потрясающая, и тема труднейшая, и феноменальная экранизация – попадание стопроцентное.
– Противоположный полюс – самые худшие экранизации.
– Мне в голову сразу приходит «Мастер и Маргарита». Ужасающе.
– Которая из...?
– Все. И я считаю, что только один был бы способ сделать, добиться соответствующего уровня – это если бы сам Булгаков был сценаристом.
– А режиссер кто?
– Сейчас подумаю... Феллини. Тогда может быть. Что касается христианской части, Феллини-то очень занимался этими вопросами, очень – это бы он блестяще сделал. А вот «первой свежести осетрина», «гражданин в сиреневом» – да, ему было бы трудно понять, что это такое. Это очень русская штука, очень! Так что для меня очень неудачная экранизация. Не могу сказать, почему. А еще ужасные, все ужасные «Три мушкетера»!
– Их уже больше сотни наснимали – и всем незачет?
– Никто не смог сыграть д’Артаньяна, никто. Может быть, потому что я читал его много раз в детстве, и у меня уже есть свой д’Артаньян. И пока я его не увижу – того, своего д’Артаньяна – не поверю. Ведь он не просто блестящий фехтовальщик. Это же книга о благородстве, о дружбе, о преданности, об отваге. Поразительная книга! Величайший роман! Написано о-хо-хо когда, а продолжают читать, будто сегодня, только что написан. Наш фильм, который музыкальный, – это вообще про другое, это мило, смешно. Но какие же это «Три мушкетера»? Ерунда. И американцы сделали похожий, там были такие братья Ритц, комедианты, которые изображали Атоса, Портоса, Арамиса… Мне было обидно – слов нет. Потому что это моя любимая книга всегда была, и я всегда хотел быть д’Артаньяном. А стал им Боярский, ну что это такое...
– Как думаете, существуют книги, которые всячески сопротивляются экранизации.
– «Мастер и Маргарита», о которой мы уже говорили, – точно сопротивляется, причем активно. Все книги Хемингуэя. Все. Ни одной удачной экранизации. Вот Фитцджеральд, первый «Великий Гэтсби», именно первый, не последний – колоссально сделали! А Хемингуэй, вроде бы он проще, и конкретное происходит действо, экшн – но нет, не получается.
– «Алиса в стране Чудес»?
– Книга величайшая, а кино никакого. Невозможно сделать, я в этом убежден. Не поддается совершенно. Я уверен, что не поддается Экзюпери, сколько раз пытались сделать «Маленького принца» – не получается.
– А Ваш любимый Гоголь?
– Мой любимый Гоголь, весь Гоголь – не поддается. Считаю, что Гоголь, может быть, самый гениальный русский писатель. Я очень люблю русскую литературу, и не буду говорить, там, Достоевский, Толстой, как-то хуже, но вот Гоголь для меня – какое-то непонятное совершенно явление. Вот он и Пушкин – абсолютные гении. Немыслимые. И, возможно, поэтому не поддающиеся экранизации.
– То, что стоит за словами, между словами, смыслы, нюансы, схватить труднее всего и невозможно перевести на другой художественный язык?
– Да, именно. А Достоевский поддается. Кстати, «Братья Карамазовы» Пырьева – неплохо сделаны. Другое дело, что «Братья Карамазовы», на мой взгляд, самое великое, что он написал, и там есть вещи, от которых в дрожь бросает и которые невозможно сказать языком кинематографа. Старец святой умер, а потом начинает пованивать, а он же не должен, он же все-таки святой, тем не менее – воняет. Только Достоевский мог такую штуку сделать. И потом, конечно, великий инквизитор, встреча с Христом, когда ему говорили: «Больше не приходи, иначе придется с тобой поступить не очень хорошо». Гениально же! А как это снимешь?..
– Сервантес?
– Хорошее кино по «Дон Кихоту» – я даже не представляю. Невозможно. Идальго тоже сопротивляется.
– «Властелин колец» - по масштабу, постановочной сложности, казалось, точно невозможно поставить в кино, а ведь получилось!
– Здорово сделано, и книги – вся трилогия Толкина сама довольно сильная. И кинематографические возможности использованы блестяще, феноменальная техника, которая позволяет делать орков, эндов, Голлума и прочих фантастических персонажей абсолютно реальными, достоверными. Но это все-таки фэнтези, чистое развлечение, фэнтези вообще не люблю… Я люблю про меня, в смысле, про жизнь.
– Как Вы относитесь к тому, что телевидение и фильмы постепенно становятся трехмерными? Все уходят в виртуальную реальность.
– Это немножко другая тема. Я уверен, что в конечном итоге произойдет следующее, и, кстати, Брэдбери, кажется, об этом писал. Он или кто-то еще из великих фантастов: мы будем жить в домах, где одна стена – телевизор, вся стена целиком, и мы включим это дело, наденем какой-то аппарат, и окажемся там. То есть мы будем участвовать, а не просто смотреть. Это будет очень увлекательно, и постепенно мы забудем, где настоящая жизнь, а где виртуальная. Это уже сейчас постепенно происходит. Я не противник прогресса, но прогресс для меня не обязательно плюс. Прогресс – это разные вещи. В том числе и то, что многие молодые люди не умеют писать вообще, потому что они умеют очень быстро печатать…
– Навык ушел. Или не появился?
– Не просто навык ушел, тут все глубже и серьезнее. Движения, когда человек пишет, очень важны, когда каждая буква имеет свою форму – это влияет на наш мозг. Это развитие, постоянное развитие, в мозгу формируются новые связи. Постукивание по клавишам или сенсорному экранчику тоже на мозг влияет, только совсем другим, противоположным образом. Это не развитие, а деградация.
– Вопрос, с которого, наверное, стоило бы начать: зачем мы вообще смотрим экранизации – сюжет знаем, чем дело закончится – тоже знаем?
–Мы хотим своих героев у-ви-деть – это точно совершенно. Посмотреть на них. Послушать, как они говорят, какой голос, как произносят тексты, которые мы давно знаем. И мне, это я уже о себе говорю, просто интересно, как сделали про них кино, потому что я люблю этих персонажей, я их знаю хорошо, они для меня живые люди. Если я не читал книгу, я иду просто потому, что сказали: знаешь, хорошее кино, стоящее, будет интересно. И я иду. Но если я читал книгу, особенно если книга мне нравится, мне хочется посмотреть. Как Остап Бендер выглядит или Дон Кихот, или мушкетеры, или Алиса, или Пьер Безухов – мне это дико интересно! Потом, конечно, огорчаюсь, но… Но ничего, есть же очень неплохие экранизации.

Беседовала Клариса Пульсон