Участники проекта:

Присоединяйтесь к нам!



Мы в Facebook




Мы в ВКонтакте



22.06.2017
Премьер-министр России Дмитрий Медведев поручил Роспечати и Минфину к 1 сентября подготовить предложения по учреждению национальной литературной премии для детских писателей, сообщается на сайте кабмина.
22.06.2017
В США поступила в продажу книга известного американского кинорежиссера Оливера Стоуна «Интервью с Путиным» (The Putin Interviews). В книге опубликованы «более чем дюжина интервью с российским президентом Владимиром Путиным за двухлетний период», – говорится в аннотации.
22.06.2017
Внук основателя марки Гастон-Луи Вюиттон собирал не только сундуки, но и диковинные предметы, связанные с сразу с четырьмя важными для него темами. Теперь все эти сокровища находятся на страницах новой книги Louis Vuitton.
22.06.2017
Первый автобус, объединяющий передвижной книжный магазин-клуб и концертную площадку, появится в московском парке «Музеон» 25 июня, говорится в сообщении пресс-службы фестиваля Kids Rock Fest.
06_2017.jpg

Бродский, Проффер, «Ардис»…

01.05.2017 Эллендея Проффер-Тисли приехала в Россию, чтобы представить книгу «Без купюр». Автор сборника – ее муж Карл Проффер, вместе с которым они создали легендарное издательство «Ардис», публиковавшее забытых, запрещенных, репрессированных русских и советских писателей. В сборнике две части. Первая – «Литературные вдовы России». Ее героини – Надежда Яковлевна Мандельштам, Елена Сергеевна Булгакова, Любовь Евгеньевна Белозёрская, Лиля Юрьевна Брик – уникальные сильные женщины, жены, музы, подруги знаменитых писателей, с ними чету Проффер связывали творческие и дружеские отношения. Вторая часть – «Заметки об Иосифе Бродском» – публикуется по-русски впервые. Во время публичной встречи Эллендеи Проффер-Тисли с журналистами «ЧВ» удалось задать гостье несколько вопросов.

Бродский, Проффер, «Ардис»…
– Бродский когда-нибудь обсуждал с Вами сам процесс творчества? Были ли разговоры о том, как у него это получается, откуда приходят стихи?

– Конечно, таких разговоров было много, говорить про это он любил. Но, если вы ждете откровений, то разочарую – в этих беседах не было ничего неожиданного. Если вы читали про Мандельштама, или Пастернака, или других поэтов, то у него все было так же, как у них. Вот идет общая беседа, сидит человек с вами, выпивает, говорит, смеется, рассказывает, но вдруг вы замечаете, что он, уже присутствуя, отсутствует и что-то записывает. Такое случалось, да.

– Известно, что Бродский, мягко говоря, очень внимательно относился к тому, что о нем пишут. Однако то, что произошло с воспоминаниями Карла Проффера – сюжет особый, трагический.

– Даже сейчас, спустя несколько десятилетий, мне очень тяжело и больно это вспоминать. Дело в том, что Иосиф и Карл были друзьями, друзьями не на словах, а по-настоящему, слишком многое нас всех связывало.

– Как Вы познакомились?

– Это произошло еще в России, в СССР, в 1969 году. Тогда по рекомендации Надежды Яковлевны Мандельштам мы специально спланировали нашу поездку так, чтобы побывать в Ленинграде и познакомиться с Бродским. Мы все были молодыми людьми: Иосифу исполнилось 29 лет, Карлу – 31, мне – 25. Он произвел на нас очень сильное впечатление – очевидно талантлив, незауряден. Именно тогда зародилась дружба. Через несколько лет, когда Бродский покинул Советский Союз, именно Карл встречал его в Вене, на «перевалочном пункте» той эмиграции. Они несколько дней жили в одном гостиничном номере. Потом в Америке мы стали действительно очень близкими людьми. Мне Иосиф был как брат, и Карлу, думаю, тоже. Это начало истории. А финал оказался горьким. В начале 1980-х годов Карл, еще совсем молодой мужчина, полный стремлений, идей и надежд, узнал о своем диагнозе – рак толстого кишечника в запущенной форме. Он не опустил руки, мы сделали все возможное и невозможное. Врачи давали ему несколько месяцев, он перенес несколько операций, болезненные процедуры и отыграл у судьбы дополнительное время – почти два года. В том числе и для того, чтобы успеть сделать важные для него вещи. Он хотел оставить книгу воспоминаний обо всех, с кем говорил, кого слушал, с кем встречался, кого уважал и любил. Не только об Иосифе, но глава о нем там была. Уже тогда был понятен масштаб личности этого человека и то, насколько он значим, не знаю, как точнее сформулировать…

– …значим с точки зрения вечности.

– Карл, может быть, так бы не сказал, но, в конечном счете, да, наверное, что-то подобное чувствовал. Это сейчас мы знаем и про Нобелевскую премию, и про всемирную славу Бродского, тогда Карл об этом не знал. Да и кто тогда мог предположить!?

– Что бы это изменило?

– Не знаю, думаю, ничего бы не изменило. Карл писал о Бродском, уже умирая, проходя последний курс химиотерапии. Это были заметки, написанные не в свойственном ему высоком стиле, он старался зафиксировать личные впечатления. Поэтому заметки получились сумбурные, незаконченные, необработанные, не всегда точные хронологически, но очень для него важные. Я обещала ему, что обязательно их издам. И вот, читаю главу о Бродском и, как нормальный издатель, решаю, что все-таки он обязательно должен увидеть ее до публикации. Там были слова уважения, симпатии, и слова любви, очень глубокой любви, но там были описаны и пьянки с друзьями, и отношения с женщинами, и прочее. В том числе и то, как он, возможно, непроизвольно, частично сам создавал собственный миф… Все это я отправила Бродскому. Он ответил мне сразу, по тону я поняла, что он в шоке. Написал, что не может допустить, чтобы его друзья были так описаны, что там много ошибок, в том числе хронологических. И добавил: «Если ты это опубликуешь, я подам в суд». Теперь уже я была в шоке. Это мало похоже на дружеские отношения. Мы все время общались по телефону, каждый раз вместо разговора звучали совсем другие чувства – гнев, обида, горе. Он повторял: «Друзья так не поступают…» Слушать это было тяжело. И непонятно, что делать.

– С одной стороны – только что ушедший из жизни муж, который просил опубликовать воспоминания, с другой – близкий друг, который категорически против…. Трудный выбор.

– Я и без того была в плохом состоянии после смерти Карла. Бесконечно советовалась с общими друзьями, разговоры-переговоры шли долго и мучительно. В конце концов, решила, что издам книгу без этих мемуаров. На том мы примирились. Потом, конечно, виделись время от времени. Уже спокойно, без упреков, без претензий. Но холодок все-таки остался. Когда Иосиф получил Нобелевскую премию, он просто прислал мне билет в Стокгольм и приглашение на торжественную церемонию вручения. Но шок от того, что о нем написал Карл, у него, видимо, так и не прошел. В итоге случилось, как случилось – этот фрагмент воспоминаний Карла Проффера был опубликован по-английски только после смерти Бродского. В книге «Бродский среди нас» использовали фрагменты этих воспоминаний. Сейчас в сборнике «Без купюр» они впервые опубликованы по-русски полностью.

– Это живые, непосредственные воспоминания, теплые, дружеские. Не о памятнике на пьедестале, а о живом человеке. Честно говоря, не очень понятно, на что он обиделся, что его так шокировало?

– Я могу только предполагать. Бродский, как и Маяковский, был человеком без кожи – очень остро на все реагировал. Думаю, больше всего его задел объективный тон. Не только объективный – критический! Он посчитал это предательством друга. Карл уже умирал, и написал так именно потому, что любил Иосифа, стремился высказать свое отношение к нему, предупредить. Карл писал свои воспоминания для будущего, для истории, чтобы люди знали, как все было на самом деле: хорошее, плохое, разное. Какое это достижение, если дивное, идеальное существо пишет хорошие стихи? Но когда гениальные стихи пишет нормальный человек, который страдает, ошибается, любит тех женщин, которых не надо любить, курит, когда нельзя – это важно…

А для меня сейчас важно, что воспоминания Карла вышли на русском языке полностью. Я не могу оценить значение этой книги для вас, но для меня важно, чтобы в России знали о Карле Проффере и об издательстве «Ардис», которое столько лет занималось публикацией и переводами русской литературы в Америке. Это, кстати, уникальный случай в истории. Пусть это всего лишь примечание к вашей культуре, Но все-таки достойное примечание.

Беседовала Клариса Пульсон