Участники проекта:

Присоединяйтесь к нам!



Мы в Facebook




Мы в ВКонтакте



20.04.2018
22 апреля в 13:00 в «Московском Доме Книги на Новом Арбате» состоится презентация книги для детей «Животные-космонавты. Первые покорители космоса».
20.04.2018
Анимационную ленту «Руслан и Людмила» по одноименной поэме Александра Пушкина планируют выпустить в прокат к декабрю 2020 г. Об этом на очной защите проектов организаций кинематографии, не входящих в число кинокомпаний-лидеров отечественного производства сообщили представители ООО «Визарт фильм». Они добавили, что осенью этого года начнется производство картины.
20.04.2018
Фильм «Холодное танго» Павла Чухрая по мотивам повести Эфраима Севелы «Продай твою мать» получил Гран-при «Гранатовый браслет» XXIV Российского фестиваля «Литература и кино», прошедшего в Гатчине под Петербургом.
17.04.2018
Открыт прием заявок на литературную премию, организованную digital-издательством Bookscriptor в помощь начинающим авторам. Для всех малоизвестных талантливых писателей – это шанс дойти до своего читателя и попасть на полки книжных магазинов.
4_2018.jpg

Бродский, Проффер, «Ардис»…

01.05.2017 Эллендея Проффер-Тисли приехала в Россию, чтобы представить книгу «Без купюр». Автор сборника – ее муж Карл Проффер, вместе с которым они создали легендарное издательство «Ардис», публиковавшее забытых, запрещенных, репрессированных русских и советских писателей. В сборнике две части. Первая – «Литературные вдовы России». Ее героини – Надежда Яковлевна Мандельштам, Елена Сергеевна Булгакова, Любовь Евгеньевна Белозёрская, Лиля Юрьевна Брик – уникальные сильные женщины, жены, музы, подруги знаменитых писателей, с ними чету Проффер связывали творческие и дружеские отношения. Вторая часть – «Заметки об Иосифе Бродском» – публикуется по-русски впервые. Во время публичной встречи Эллендеи Проффер-Тисли с журналистами «ЧВ» удалось задать гостье несколько вопросов.

Бродский, Проффер, «Ардис»…
– Бродский когда-нибудь обсуждал с Вами сам процесс творчества? Были ли разговоры о том, как у него это получается, откуда приходят стихи?

– Конечно, таких разговоров было много, говорить про это он любил. Но, если вы ждете откровений, то разочарую – в этих беседах не было ничего неожиданного. Если вы читали про Мандельштама, или Пастернака, или других поэтов, то у него все было так же, как у них. Вот идет общая беседа, сидит человек с вами, выпивает, говорит, смеется, рассказывает, но вдруг вы замечаете, что он, уже присутствуя, отсутствует и что-то записывает. Такое случалось, да.

– Известно, что Бродский, мягко говоря, очень внимательно относился к тому, что о нем пишут. Однако то, что произошло с воспоминаниями Карла Проффера – сюжет особый, трагический.

– Даже сейчас, спустя несколько десятилетий, мне очень тяжело и больно это вспоминать. Дело в том, что Иосиф и Карл были друзьями, друзьями не на словах, а по-настоящему, слишком многое нас всех связывало.

– Как Вы познакомились?

– Это произошло еще в России, в СССР, в 1969 году. Тогда по рекомендации Надежды Яковлевны Мандельштам мы специально спланировали нашу поездку так, чтобы побывать в Ленинграде и познакомиться с Бродским. Мы все были молодыми людьми: Иосифу исполнилось 29 лет, Карлу – 31, мне – 25. Он произвел на нас очень сильное впечатление – очевидно талантлив, незауряден. Именно тогда зародилась дружба. Через несколько лет, когда Бродский покинул Советский Союз, именно Карл встречал его в Вене, на «перевалочном пункте» той эмиграции. Они несколько дней жили в одном гостиничном номере. Потом в Америке мы стали действительно очень близкими людьми. Мне Иосиф был как брат, и Карлу, думаю, тоже. Это начало истории. А финал оказался горьким. В начале 1980-х годов Карл, еще совсем молодой мужчина, полный стремлений, идей и надежд, узнал о своем диагнозе – рак толстого кишечника в запущенной форме. Он не опустил руки, мы сделали все возможное и невозможное. Врачи давали ему несколько месяцев, он перенес несколько операций, болезненные процедуры и отыграл у судьбы дополнительное время – почти два года. В том числе и для того, чтобы успеть сделать важные для него вещи. Он хотел оставить книгу воспоминаний обо всех, с кем говорил, кого слушал, с кем встречался, кого уважал и любил. Не только об Иосифе, но глава о нем там была. Уже тогда был понятен масштаб личности этого человека и то, насколько он значим, не знаю, как точнее сформулировать…

– …значим с точки зрения вечности.

– Карл, может быть, так бы не сказал, но, в конечном счете, да, наверное, что-то подобное чувствовал. Это сейчас мы знаем и про Нобелевскую премию, и про всемирную славу Бродского, тогда Карл об этом не знал. Да и кто тогда мог предположить!?

– Что бы это изменило?

– Не знаю, думаю, ничего бы не изменило. Карл писал о Бродском, уже умирая, проходя последний курс химиотерапии. Это были заметки, написанные не в свойственном ему высоком стиле, он старался зафиксировать личные впечатления. Поэтому заметки получились сумбурные, незаконченные, необработанные, не всегда точные хронологически, но очень для него важные. Я обещала ему, что обязательно их издам. И вот, читаю главу о Бродском и, как нормальный издатель, решаю, что все-таки он обязательно должен увидеть ее до публикации. Там были слова уважения, симпатии, и слова любви, очень глубокой любви, но там были описаны и пьянки с друзьями, и отношения с женщинами, и прочее. В том числе и то, как он, возможно, непроизвольно, частично сам создавал собственный миф… Все это я отправила Бродскому. Он ответил мне сразу, по тону я поняла, что он в шоке. Написал, что не может допустить, чтобы его друзья были так описаны, что там много ошибок, в том числе хронологических. И добавил: «Если ты это опубликуешь, я подам в суд». Теперь уже я была в шоке. Это мало похоже на дружеские отношения. Мы все время общались по телефону, каждый раз вместо разговора звучали совсем другие чувства – гнев, обида, горе. Он повторял: «Друзья так не поступают…» Слушать это было тяжело. И непонятно, что делать.

– С одной стороны – только что ушедший из жизни муж, который просил опубликовать воспоминания, с другой – близкий друг, который категорически против…. Трудный выбор.

– Я и без того была в плохом состоянии после смерти Карла. Бесконечно советовалась с общими друзьями, разговоры-переговоры шли долго и мучительно. В конце концов, решила, что издам книгу без этих мемуаров. На том мы примирились. Потом, конечно, виделись время от времени. Уже спокойно, без упреков, без претензий. Но холодок все-таки остался. Когда Иосиф получил Нобелевскую премию, он просто прислал мне билет в Стокгольм и приглашение на торжественную церемонию вручения. Но шок от того, что о нем написал Карл, у него, видимо, так и не прошел. В итоге случилось, как случилось – этот фрагмент воспоминаний Карла Проффера был опубликован по-английски только после смерти Бродского. В книге «Бродский среди нас» использовали фрагменты этих воспоминаний. Сейчас в сборнике «Без купюр» они впервые опубликованы по-русски полностью.

– Это живые, непосредственные воспоминания, теплые, дружеские. Не о памятнике на пьедестале, а о живом человеке. Честно говоря, не очень понятно, на что он обиделся, что его так шокировало?

– Я могу только предполагать. Бродский, как и Маяковский, был человеком без кожи – очень остро на все реагировал. Думаю, больше всего его задел объективный тон. Не только объективный – критический! Он посчитал это предательством друга. Карл уже умирал, и написал так именно потому, что любил Иосифа, стремился высказать свое отношение к нему, предупредить. Карл писал свои воспоминания для будущего, для истории, чтобы люди знали, как все было на самом деле: хорошее, плохое, разное. Какое это достижение, если дивное, идеальное существо пишет хорошие стихи? Но когда гениальные стихи пишет нормальный человек, который страдает, ошибается, любит тех женщин, которых не надо любить, курит, когда нельзя – это важно…

А для меня сейчас важно, что воспоминания Карла вышли на русском языке полностью. Я не могу оценить значение этой книги для вас, но для меня важно, чтобы в России знали о Карле Проффере и об издательстве «Ардис», которое столько лет занималось публикацией и переводами русской литературы в Америке. Это, кстати, уникальный случай в истории. Пусть это всего лишь примечание к вашей культуре, Но все-таки достойное примечание.

Беседовала Клариса Пульсон