Участники проекта:

Присоединяйтесь к нам!



Мы в Facebook




Мы в ВКонтакте



17.08.2018
В Северодвинске дом, в котором жил Валентин Пикуль, включили в список объектов культурного наследия регионального значения. Памятник культуры ранее хотели снести, теперь этот вопрос не стоит.
17.08.2018
В столице Казахстана пройдёт церемония присвоения имени известного киргизского писателя Чингиза Айтматова одной из улиц Астаны. Об этом сообщает пресс-служба правительства.
17.08.2018
Студенты Кембриджского университета провели собственное исследование о влиянии произведений классической литературы на психологическое состояние учащихся. Выяснилось, что некоторые классические экземпляры могут негативно сказываться на студентах, кто пережил какую-либо психологическую травму. Они становятся более ранимыми, а сцены жестокости, описанные в книгах, могут стать толчком для развития заболеваний, депрессии или склонности к суициду.
17.08.2018
1 сентября в Дарвиновском музее (Москва) откроется выставка к 100-летию со дня рождения поэта, переводчика и писателя Бориса Заходера. Он известен миллионам читателей, как малышам, так и взрослым, прежде всего как переводчик «Винни Пуха», «Мэри Поппинс», «Питера Пэна», «Алисы в Стране чудес» и других книг. Его переводы, иногда несколько свободные, ценны тонким авторским восприятием и неподражаемым чувством юмора.
8_9_2018.jpg

Семнадцать о семнадцатом. Сборник рассказов

03.07.2017 Где правда?

Семнадцать о семнадцатом. Сборник рассказов
Сто лет назад Россию «встряхнула» Октябрьская революция. Срок немалый. Но размышления об этом историческом событии продолжают волновать историков, политиков, писателей. Сегодня большевистская революция 1917-го привлекает уже внимание правнуков тех, кто поддержал идею построения социалистического «рая на Земле» или, наоборот, отверг ее. Мнения относительно этого исторического события полярно рознятся и по сей день. Следовательно, окончательная «точка» в истории революции еще не поставлена.

Примечательно, что именно Октябрьская революция, или «большевистский переворот», как называют ее недоброжелатели, продолжает вдохновлять писателей. Не Февральская или революция 1905-го года, а именно та, что грянула осенью 1917-го. Слишком яростной, кровавой и неоднозначной она оказалась и чересчур глубоко впиталась в историю тысяч семей. Как же ее воспринимать? Как неудачную, но благородную «ницшеанскую» попытку человека прыгнуть выше собственной головы? Или как крупномасштабную выходку подонков и насильников? Валерий Бочков («Живое сердце дракона») воспринимает Октябрьскую революцию как жуткий садистский погром, устроенный пещерными озверевшими нелюдями, выползшими из самых грязных трактирных щелей общества. Честь, совесть, ум нации, по его мнению, хранится (за редким исключением) в бабушкиных ларцах интеллигенции и дворянства. Мысль порядочно избита. Но, конечно, в ней есть своя правда. Присутствует своя правда и в рассказе Алисы Ганиевой «19-17». В нем автор представляет революцию как веселый театр абсурда, бесконечный лабиринт, в котором зрители и актеры постоянно меняются местами, а само действие разворачивается в лабиринте, напоминая бредовый сон. Не являются ли таким театром политические реалии любой эпохи? Правду о революции высказал и Юрий Буйда («Священные кости контрреволюции»). Он увидел в ней метафизическую трагедию братоубийственной войны, охватившей несколько поколений двух воюющих фамилий.

В сборник включен и знаменитый, принятый в реестр хрестоматийной классики, рассказ Виктора Пелевина «Хрустальный мир». Этот шедевр не потерял своего звучания с 1990-х годов, с той незабываемой эпохи, когда Пелевин еще не превратился в создателя ядовито-сатирических романов-шарад, а лил на сердца читателей сладкий бальзам постмодернистской лирики. Старый, хрустальный мир России, заиндевевший, хрупкий, пустой, охраняемый двумя нанюхавшимися кокаина офицерами, раскалывается вдребезги, не выдержав натиска пронырливого, верткого Ильича, принимающего разные обличия. Можно ли назвать этот сюжет шуткой? Вряд ли. По сути, так все и произошло…

Вариация Ольги Погодиной-Кузьминой («Гибель Надежды») на тему гениального рассказа Франца Кафки «Превращение» демонстрирует читателю современного человека, по ироничной воле злого рока вдруг превратившегося в «народную бабушку» – Надежду Константиновну Крупскую. Бедняга, попавший в фантасмагоричный переплет, – серый, бездарный, эгоистичный писатель, такой же скучный, как и нападки вдовы Ленина на психоделические сказки Корнея Чуковского. «Увы, не всем удается избавиться от внутренней Надежды Константиновны», – намекает автор. И в этом намеке тоже есть своя правда.

В сборник «Семнадцать о семнадцатом» включена еще одна затейливая вариация на тему знаменитого классического произведения. Это – «Статуя командора» Ольги Славниковой, рассказ, сочиненный по мотивам, как нетрудно догадаться, одной из «Маленьких трагедий» Александра Сергеевича Пушкина. В роли каменной статуи – роскошное могильное изваяние нового русского «братка», созданное на «базе» памятника Владимиру Ильичу Ленину. Статуя не хочет и не может погубить нового Дон Жуана и его любовницу, потому что ее ленинская начинка отчасти поменяла его кровожадное бандитское сознание.

История Александра Мелихова («Мудрецы и поэты») посвящена посмертной судьбе несуществующего поэта, представителя плеяды Серебряного века, Бориса Яковлевича Нордина, фамилия которого явно указывает на Игоря Северянина, художника, обладающего очень непростыми отношениями с революцией. Людей с такой позицией, как у Нордина, раньше называли «попутчиками». Вот такой же «попутчицей» стала и одинокая, рано постаревшая специалистка по творчеству Нордина, живущая изучением его наследия и творческого пути. И это тоже – еще одно своеобразное эхо революции.

Романтическая элегия Германа Садулаева «Выстрел в сердце» заставляет вспомнить одновременно творчество Бунина, Куприна и Мопассана. Рассказ повествует о фатальной любви красного казака с литературной фамилией Гринев к закрученной в революционный водоворот петербургской красавице-эстетке. Речь героев этого рассказа своей утонченностью не уступает мастеровитому изысканному языку классических персонажей. Но и эта лексическая ажурность как бы подчеркивает неестественность, декоративность любви Гринева и зловещих событий, в эпицентре которых он очутился.

17 рассказов о революции, 17 взглядов на роковую эпоху, 17 «правд» о болезненном периоде, о незарастающем рубце на теле общества, дадут читателю возможность посмотреть на «катастрофу» или на «праздник свободного духа» с самых разных позиций.